Сара Бернар (фр. Sarah Bernhardt; 22 октября 1844, Париж — 26 марта 1923, там же, урождённая Henriette Rosine Bernard) — великая французская актриса еврейского происхождения.
С точки зрения вечности актерская профессия неблагодарная. После смерти композитора остается музыка, после смерти поэта — стихи. Художник оставляет потомкам свои картины, архитектор — идеи воплощенные в зданиях. А актеры? Те, кто выступал до эры ТВ и не снимался в кино? От них остаются лишь театральные рецензии, противоречивые воспоминания современников, легенды и мифы. Такова участь и Сары Бернар.
Великая актриса написала автобиографическую книгу «Моя двойная жизнь» (1907), но многое в ней скрыла, не договорила, особенно из области личной жизни. Эта книга лишь сгустила тайну вокруг феномена Сары Бернар.
Что все же доподлинно известно? Сара Бернар родилась 22 октября 1844 года в Париже. Ее мать — голландская еврейка Юдит Харт, музыкантша, которая на самом деле вела жизнь красивой содержанки. Отцом Сары числится инженер Эдуард Бернар, хотя некоторые исследователи считают, что отцом был некий Морель, офицер французского морского флота. Впрочем, Сара Бернар, сама став матерью, тщательно скрывала, от кого родила сына Мориса.
В несколько месяцев крошка выпала из высокого детского стульчика, угодив при этом прямо на угли горящего камина. Несчастную тут же запихнули в большое ведро с только что надоенным молоком, а потом долго оборачивали масляными компрессами. Впоследствии актриса рассказывала об этом жутком происшествии с ледяным спокойствием сверхъестественного существа, застрахованного от всех напастей «Ничего, никаких следов, если не считать чересчур розовой кожи». По всей вероятности, она уже родилась с умением держать удар, чтобы ни было.
В 7 лет Генриетта не умела ни читать, ни писать, ни считать. Причиной тому было вечное отсутствие матери, обожавшей путешествовать и, видимо, вовсе не в одиночку. Отец девочки — Эдуард Бернар не выказывал никакого интереса к самому факту ее существования. Да и мать с тетками, хоть и знали, что она больна туберкулезом, своим вниманием ее не баловали. И в конце концов ее отдали в пансион мадам Фрассар, а потом перевели в другой при монастыре Гран Шан в Версале. Одной из причин этого решения был и дерзкий нрав девочки, а потому родные решили, что монахиням будет гораздо легче справиться с ее непростым характером. Но и здесь все попытки привить девочке хорошие манеры и интерес к учению были тщетными.
Четыре раза воспитанницу выгоняли из пансиона за поступки, которые считались неискупимыми прегрешениями. И... те же 4 раза принимали обратно, не умея устоять перед просьбами, раскаянием и тем обезоруживающим очарованием, которым эта сорвиголова была одарена от природы. Вряд ли благочестивые сестры могли даже предположить, что они явились жертвами тех чар, которые со временем будут околдовывать всю пришедшую на ее спектакли публику как в Европе, так и в Америке. Хотя, судя по записям монахинь по поводу своих подопечных, этой девочке не был предназначен обычный земной путь, а потому она будет или «ярким светилом благочестия, или одним из краеугольных камней соблазна и ужаснейшей грешницей».
Но однажды это Божье наказание — худшая из всех в прилежании и поведении, бросилась спасать тонувшую в пруду подругу. Вытащив несчастную и выкарабкавшись на берег со ртом, набитым тиной, спасительница же от нервного потрясения упала в обморок. А потом сквозь сильный жар она услышала, как мать-настоятельница, дежурившая возле ее кровати, сказала врачу
— Эта девочка — лучшее, что у нас есть... Она стала бы самим совершенством, если бы посвятила себя Пресвятой Деве.
Надо сказать, что ничто так не грело Генриетту, как мысль о ее избранности, да еще подтвержденная другими! И она решила остаться в монастыре. Навсегда. Но вот у матери относительно ее будущего были совсем другие планы. На пожизненную ренту жить было не слишком весело, а потому она решила, что девочке нужна профессия и желательно хлебная. На семейный совет был призван очень-очень близкий друг Юдифи Карл Огюст де Морни, сводный брат Наполеона III, бывший тогда весьма влиятельным лицом в государстве и большим ценителем женской красоты. В угловатой и нескладной девочке-подростке он явственно увидел будущую обладательницу совершенно особого типа красоты. Мужчины будут добиваться ее с риском для жизни.
Мать Сары Бернар готовила дочь к своей профессии, однако девочка отказалась от этой роли, хотя и считала ее весьма доходной. Маленькой Саре доктора вынесли страшный вердикт – туберкулез. Тогда девочка уговорила мать купить ей гроб красного дерева, чтобы ее не положили в какой-нибудь «уродец». Этот гроб сопровождал ее, уже взрослую женщину, во всех поездках. Иногда она спала в этом гробу, в нем позировала фотографам, и порой занималась любовью, что, правда, редко ободряло мужчин, случались сбои. Может быть, эта боязнь смерти заставляла ее полностью выкладываться в каждой роли, порой, когда опускался занавес, Сара падала в обморок. Может, этот страх инициировал бешеную жажду жизни, это стремление к вечному сексу.
Судьбу девочки определил очередной содержатель матери, граф де Морни: он решил отдать Сару в консерваторию, к экзаменам девочку готовил сам автор «Трех мушкетеров».. Так «Швабра» (прозвище Сары Бернар) появилась на людях, стала, выражаясь современным языком, публичным человеком. Ну, а далее театр, о котором она давно мечтала. Директор «Комеди Франсез» выразил сомнение: «Она слишком тощая, чтобы стать актрисой!» Тем не менее Сару Бернар приняли, и в 18 лет она дебютировала в трагедии Расина «Ифигения в Авлиде». Это произошло 1 сентября 1862 года. «Когда занавес медленно стал подниматься, я думала, что упаду в обморок», — вспоминала Бернар. По поводу первого ее выхода мнение критики было таково: «Молодая актриса была сколь красива, столь же невыразительна...» Всех покорила лишь золотая масса пушистых волос.
Неудачный дебют не сломил Сару, недаром ее девизом были слова: «Во что бы то ни стало». У нее были стальной характер и незаурядное мужество. Она покинула Дом Мольера и играла в театрах «Жимназ», «Порт-Сен-Мартен», «Одеон», чтобы вернуться в «Комеди Франсез» в качестве примадонны во всем блеске актерского искусства. Когда ей было 20 лет, во время гастролей в Бельгии, произошла одна из главных встреч в ее жизни. Молодой герцог Анри де Линь влюбился с первого взгляда и отправился за ней в Париж. И хотя любовный опыт у Сары в то время был больше теоретический, предыдущий любовник, граф де Кератри больше интересовался собой, но природная пылкость и практические наблюдения в доме матери-куртизанки помогли Саре раскрыться самой и раскрыть любимого. Роман был настолько бурным и стремительным, что герцог готов был даже обвенчаться, но при одном условии – Сара должна уйти из театра навсегда.
В это время в семье Анри, в Брюсселе, назревал скандал. Никому не известная актриса из семьи куртизанки окрутила их сына-герцога. Перед Анри было поставлено условие – или остаешься со своей актрисой, или полный разрыв с семьей и лишение наследства. Самого Анри это не пугало, но Сара понимала, что это рано или поздно сломает ее любимого. Она собирает всю волю, чтобы самой порвать с любимым, для его же блага. В этот переломный момент своей жизни она пожертвовала не только своей любовью, но и именем сына, родившегося спустя несколько месяцев после разрыва. «Дама с камелиями» становится жизнью, воплощенной на сцене. В результате ей пришлось отказаться от возлюбленного. А 22 декабря 1864 года у Сары родился сын, позволивший ей найти утешение в материнстве. Сын Морис всегда был ее самой большой любовью. И, к счастью, эта любовь была взаимной. 
Как только друзья сообщили Саре, что есть возможность получить ангажемент в «Одеоне», она устремилась туда. Ей предложили мужскую роль — Занетто в пьесе Ф. Конпе «Прохожий». В дальнейшем у Бернар будет целая коллекция мужских ролей, которые она очень любила, в том числе Керубино из «Женитьбы Фигаро», шекспировский Гамлет, герцог Рейхитадский, сын Наполеона в драме Э. Ростана.
Неутолимая жажда играть уже не вызывала сомнений в правильности выбранного пути. В «Одеоне» Бернар играла с 1867 по 1872 год. Роль королевы в «Рюи Блазе» Виктора Гюго открыла еще одну сторону ее дарования. Она играла женщину, не ведавшую любви, — меланхоличную, мрачную и несчастную. Но стоило искренней страсти лишь коснуться ее замороженного сердца, как произошло чудесное превращение. «Г-жа Сара Бернар как бы создана для изображения удрученного скорбью величия. Все ее движения исполнены благородства и гармонии, — заливались критики. — Встанет ли она или сядет, пойдет или повернется, длинные складки ее вышитого серебром платья ложатся вокруг нее с поэтической грацией».
За шумихой, поднятой по поводу внезапного возвращения Бернар после «испанских гастролей», мало кто успел заметить ее артистическое и женское совершенство. Драматический роман с принцем, материнство, неутолимое желание во что бы то ни стало утвердиться на сцене — все это позволяло Бернар внести в свою игру новые краски и нюансы. Она придумывала десятки уловок, заставлявших зрителей завороженно следить за каждым ее шагом. Роза, приколотая к корсажу в первом действии, к четвертому облетала. Этот маленький трюк был изящен и крайне красноречив для тонких душ. В Консерватории Сару ругали за то, что она поворачивается к зрителю спиной, и она «научила» свою спину быть выразительнее иных монологов.
Настоящим даром небес был для Бернар ее голос, голос сирены, полный томления и нежности. Говорили, что в ее горле спрятана арфа. К.С. Станиславский, например, считал искусство Бернар ярким примером сценического совершенства от отточенности дикции до выверенности каждого жеста.
Театр «Одеон» стал буквально местом паломничества. Поняв, что жар-птица за хвост уже схвачена, Бернар весьма активно и целенаправленно стала заниматься тем, что сегодня было бы названо промоушеном. Пожалуй, она оказалась первой большой актрисой, которая задолго до появления визуальных средств информации поняла, насколько важна эта задача для карьеры. Способы ее достижения, к которым Бернар прибегала, вызывали потаенные споры и разговоры.
Она замечательно играла молодых героинь в классическом репертуаре — Федру, Андромаху, Дездемону, Заиру, а затем стала блистать в пьесах современных драматургов. Одна из лучших ролей Сары Бернар — Маргарита Готье («Дама с камелиями» Александра Дюма-сына).
— Мадам! Вы были очаровательны в своем величии, — заявил Виктор Гюго. — Вы взволновали меня, старого бойца. Я заплакал. Дарю Вам слезу, которую Вы исторгли из моей груди, и преклоняюсь перед Вами. Слеза была не фигуральная, а бриллиантовая, и она венчала цепочку-браслет. Кстати, бриллиантов, подаренных Саре Бернар, было немало. Она любила драгоценности и не расставалась с ними во время переездов и гастролей. А для охраны драгоценностей брала с собой в дорогу пистолет. «Человек — такое странное существо, что эта крошечная и до нелепости бесполезная штука кажется мне надежной защитой», — объяснила как-то актриса свое пристрастие к огнестрельному оружию.
Интересно, что мало кто из актрис сыграл столько мужских ролей, как Сара Бернар, — Вертер, Занетто, Лорензаччо, Гамлет, Орленок... В роли Гамлета Сара Бернар покорила самого Станиславского. А 20-летнего Орленка, несчастного сына Наполеона Бонапарта, актриса сыграла, когда ей шел 56-й год! Премьера героической драмы Эдмона Ростана прошла в марте 1900 года с оглушительным успехом — 30 вызовов на бис!..
Сара была невысокого роста, худощава, с небольшой грудью и плоскими бедрами. Недоброжелатели называли ее «прекрасно отполированным скелетом». Но чудные глаза цвета морской волны, неповторимый тембр голоса и полная самоотдача в каждой роли покоряли сердца зрителей.
Театральные партнеры Сары обычно становились ее любовниками, но эти романы продолжались лишь до конца постановки той или иной пьесы. Сара была страстной любовницей, могла загореться страстью в любое время и в любом месте, однако никогда не отдавала себя всю без остатка. Школа матери. Всю себя она отдавала лишь роли. Ролей было много, много и мужчин, остававшихся верными друзьями и после постановки. Так получилось, что Сару и Пьера Бартона судьба сводила в двух спектаклях – «Теодора» и «Тоска». И они так были озарены охватившим их чувством, что «могли бы освещать улицы Лондона». Но самым лучшим ее партнером на сцене, а значит, и в жизни стал Жан-Муне Сюлли – полдесятка пьес. Их называли просто «парой», даже не называя имен, а появление «пары» в театральной афише гарантировало аншлаг и успех. Публика всегда рада видеть искреннюю игру актеров, которая, вроде как уже и не игра.
В 1882 году в Петербурге Сара пережила самый пылкий любовный роман, который, наконец, закончился ее браком. Предметом страсти Сары стал греческий дипломат, красавец Аристидис Жак Дамалла., который был моложе ее на 11 лет. Он бросил службу, карьеру, родину и вступил в труппу любимой актрисы. Влюбленная Сара считала его гением. Аристидис вошел в предложенную роль, но кроме успеха у молодых актрис ничего не добился. Для самоутверждения он хвастался перед Сарой своими победами на интимном фронте и получал огромное удовлетворение, если удавалось публично унизить великую актрису. Человек не очень умный, он заигрался, стал наркоманом и картежником. Они развелись, но когда Арстидис умирал от морфия, все последние месяцы Сара заботливо опекала бывшего мужа и уже негодного любовника.
Она, вообще, очень любила и людей и животных. В одну из холодных зим Сара истратила последние две тысячи франков на покупку хлеба для городских воробьев. А во время франко-прусской войны превратила свой театр в госпиталь, которым одновременно и руководила, и служила медсестрой.
В возрасте 66 лет во время турне по Америке Сара Бернар знакомится с Лу Теллегеном, который был младше ее на 35 лет. Их любовная связь продолжалась более четырех лет. В уже своей старости этот мужчина признал, что годы с Сарой Бернар были самыми лучшими годами в его жизни. Когда Великая актриса и любовница умирала, ей было 78 лет, то последним ее распоряжением было выбрать шестерых самых красивых молодых актеров, которые понесут ее гроб. На вопрос, когда она собирается прекратить освещать свою жизнь пламенем любви, Сара Бернар ответила: когда перестану дышать. А что может быть разумнее?
Она работала в театрах «Комеди Франсез», «Жимниз», «Порт-Сен-Мартен», «Одеон». В 1893г. приобрела театр «Ренессанс», в 1898г. театр на площади Шатле, который получил название «Театра Сары Бернар» (ныне Théâtre de la Ville). Виртуозное мастерство, изощрённая техника, художественный вкус сочетались у Бернар с нарочитой эффектностью, некоторой искусственностью игры. Многие выдающиеся деятели театра, например К. С. Станиславский, считали искусство Бернар образцом технического совершенства: красивый голос, отточенная дикция, пластичность, художественный вкус. Знаток театра князь Сергей Волконский высоко ценил сценическое мастерство Сары Бернар: «Она прекрасно владела полярностью переживаний — от радости к горю, от счастья к ужасу, от ласки к ярости — тончайшая нюансировка человеческих чувств. И потом — «знаменитый говорок, знаменитый шепот, знаменитое рычание, знаменитый «золотой голос», — la voix d’or, — отмечал Волконский. — Последняя ступень мастерства — ее взрывы... Как она умела принизиться, чтобы вскочить, собраться, чтобы броситься; как она умела прицелиться, подползать, чтоб разразиться. То же самое в ее мимике: какое умение от едва заметного зарождения до высшего размаха...»
Русский театральный критик Лугель, увидев ее игру, был безмерно изумлен тем, что она вообще делала на этой незыблемо академической сцене. По его мнению, эта Бернар просто рождена была быть сокрушительницей всех традиций. Ведь даже невооруженным взглядом было видно, что она актриса нового времени, времени модерна. Ее сценическая природа требовала и иного стиля, и иной техники исполнения, и иных пьес. Бернар лучше, чем кто-либо, явственно осознавала свою «неакадемичность». Недаром же в сердцах она частенько называла дом Мольера «склепом мертвецов».
Газетные статьи с описанием гастрольного турне Сары Бернар по Америке и Европе порой напоминали сводки с театра военных действий. Наступления и осады. Триумфы и поражения. Восторги и стенания. Имя Сары Бернар в новостях мира частенько заменяло экономические и правительственные кризисы. Сначала Сара Бернар, а уж потом конфликты, катастрофы и прочие происшествия дня. В поездках ее неизменно сопровождала свита репортеров. Общественные и религиозные организации относились к ней по-разному: кто пел ей славу, а кто предавал хуле. Многие в Америке считали ее визит «нашествием проклятой змеи, исчадием французского Вавилона, прибывшего с целью влить отраву в чистые американские нравы».
В России с интересом ждали «нового Наполеона в юбке», который покорил уже всю Америку и Европу и движется прямиком в Москву. «Московские ведомости» писали: «Великие мира осыпали эту сказочную принцессу почестями, каких, вероятно, и во сне не снилось ни Микеланджело, ни Бетховену...» А чему удивляться? Сара Бернар, по существу, была первой суперзвездой в мире. В России Сара Бернар побывала трижды — в 1881, 1898 и 1908 годах. Успех был огромный, хотя нашлись и критики, и в их числе Тургенев. В письме к Полонской в декабре 1881 года он писал: «Не могу сказать, как меня сердят все совершаемые безумства по поводу Сары Бернар, этой наглой и исковерканной пуфистки, этой бездарности, у которой только и есть, что прелестный голос. Неужели же ей никто в печати не скажет правды?..» Что сказать по этому поводу? Сердце Тургенева полностью полонила Полина Виардо, и для Сары Бернар не осталось даже крохотного уголка. Однако отрицательные эмоции Ивана Сергеевича не могли затмить славы Бернар. Великая — она и есть великая, даже если кому-то таковой не кажется.
Но сцена — это одно, а жизнь вне ее — уже нечто другое. Сергей Волконский считал, что Сара Бернар за пределами театра «кривляка, она вся искусственна... Рыжий клок спереди, рыжий клок сзади, неестественно красные губы, пудреное лицо, вся подведенная, как маска; удивительная гибкость стана, одетая, как никто другой, — она вся была «по-своему», она сама была Сара, и все на ней, вокруг нее отдавало Сарой. Она создавала не одни роли — она создавала себя, свой образ, свой силуэт, свой тип...»
Она творила свой неповторимый облик не только с помощью уникальных туалетов, но и применяя самые изощренные тонкости макияжа. Ее грим был абсолютно уникальным. Именно от Бернар пошла манера делать сильный цветовой акцент на ушах, перенятая позже другими поколениями французских актрис. Этот прием позволял особенно оттенить благородную бледность лица. Сара вообще гримировала многое из того, что гримировать было не принято. Она, например, частенько подкрашивала кончики пальцев рук — тогда их игра приобретала особую выразительность.
Она была первой суперзвездой, отсюда реклама ее имени: духи, мыло, перчатки, пудра — «Сара Бернар». У нее было два мужа: один — принц из древнего французского рода, второй — актер из Греции, необыкновенно красивый мужчина. Но главной страстью Сары Бернар был театр. Им она жила, им вдохновлялась. Она не хотела быть вещью, игрушкой в руках сильных мира сего — занималась живописью, скульптурой, сочиняла забавные романы и смешные пьесы. Она отважилась подняться в небо на аэростате Жиффара, где на высоте 2300 метров смельчаки «плотно поужинали гусиной печенкой, свежим хлебом и апельсинами. Пробка от шампанского салютовала небу с приглушенным шумом...»
Сару Бернар часто сравнивали с Жанной д’Арк. Считали колдуньей. Именно она подсказала Эмилю Золя вступиться за бедного капитана Дрейфуса. В ее квартире царил хаос: повсюду были разбросаны ковры, пледы, пуфики, безделушки и прочие предметы. Под ногами вертелись собаки, обезьяны и даже змеи. В спальне актрисы находились скелеты, а сама она некоторые роли любила учить, полулежа в гробу, обитом белым крепом. Эпатаж? Несомненно. Она обожала скандалы и демонстрировала миру свои особые чары. О себе писала так: «Я очень люблю, когда меня навещают, но ненавижу ходить в гости. Обожаю получать письма, читать их, комментировать; но не люблю на них отвечать. Ненавижу места людских прогулок и обожаю пустынные дороги, уединенные уголки. Люблю давать советы и очень не люблю, когда их дают мне».
Жюль Ренар отмечал: «У Сары есть правило: никогда не думать о завтрашнем дне. Завтра — будь что будет, хоть смерть. Она пользуется каждым мгновением... Она глотает жизнь. Какое неприятное обжорство!..» В слове «обжорство» явно чувствуется зависть к успехам Сары Бернар. Да, она жила полной жизнью, взахлеб, и даже после того, как ей в 1914 году ампутировали ногу. Уныние никогда не было ее уделом. Сара Бернар сыграла 13-летнюю Джульетту в 70 лет. В1922 г.Сара Бернар оставила сценическую деятельность. Сара Бернар скончалась 26 марта 1923 года, на 79-м году жизни. Чуть ли не весь Париж пришел на похороны «королевы театра». Десятки тысяч почитателей ее таланта шли за гробом из розового дерева через весь город — от бульвара Мальзерб до кладбища Пер-Лашез. Последний путь Сары Бернар был буквально усыпан камелиями — ее любимыми цветами.
«Умерла Сара Бернар — актриса почти легендарной славы и известности. В суждениях о Саре Бернар было много преувеличений — в одну и в другую сторону, — написал в некрологе один из лучших российских критиков Александр Кугель. — Из тысячи театральных снов, более или менее упоительных, которые мне снились, сон о Саре Бернар — один из самых оригинальных и сложно-занимательных».
Среди лучших ролей: донья Соль («Эрнани» Гюго), Маргарита Готье («Дама с камелиями» Дюма-сына), Теодора (одноимённая пьеса Сарду), принцесса Грёза, герцог Рейхштадтский (в одноимённой пьесе и «Орлёнке» Ростана), Гамлет (одноимённая трагедия Шекспира), Лорензаччо (одноимённая пьеса Мюссе). 
Фильмография
1912 — Королева Елизавета / Les Amours de la reine Élisabeth
1912 — Дама с камелиями / La Dame aux camélias (реж. Кальметт)
1917 - "Матери Франции"
Д.Марелл написал о Саре Бернар пьесу «Смех лангусты»
Однажды актриса играла роль нищенки. По ходу действия ее героиня вознесла руки к небу с отчаянным возгласом, что она умирает от голоду. При этом публике стал виден золотой браслет на ее руке (забыла снять в гримерной).
— Вы продайте свой браслет! — посоветовал "страдалице" какой-то зритель.
Актриса нашлась (не растерялась):
— Пробовала, но он оказался фальшивым!
Люди добрые, умные, жалостливые, собравшись вместе, становятся гораздо хуже. Отсутствие чувства личной ответственности пробуждает дурные инстинкты. Боязнь показаться смешным лишает их доброты.
Люблю давать советы и очень не люблю, когда их дают мне.
